Оставить себя позади

Об этой книге

«МИР ГЛАЗАМИ НОА ЙОРКА» «Тот, кто говорит, что у него нет противоречивых чувств к собственной матери, либо дурак, либо врун». «Реальная жизнь редко доводит меня до слёз. Единственное, что меня пробивает, — случайный рекламный ролик Kodak». «Иногда я чувствую себя Микеланджело: отсекаю всё лишнее, пока не останется только изумительная суть, которую никто не видит, пока ты её не откроешь для них». «В общем...» Знакомьтесь: семнадцатилетний Ноа Йорк — нагловато-развязный, безжалостно честный и обезоруживающе обаятельный рассказчик дебютного романа Барта Йейтса. С лексикой дальнобойщика и чутьём, которое безошибочно распознаёт ложь, Ноа вступает в жизнь, с каждым днём запутывающуюся всё сильнее. Его покойный отец постепенно превращается в выцветающую фотографию. Мать, знаменитая «психо-поэтесса», увезла их из Чикаго в маленький городок в сельской Новой Англии — вылитая реклама американской глубинки, только реклама паршивая. Он не может закончить фразу без крепкого словца. А теперь ещё и дом, в котором они живут, буквально разваливается на части — они с матерью постепенно разбирают и перестраивают старый викторианский особняк. За его стенами прячутся следы чужой жизни — стеклянные банки, набитые лоскутами одежды, обрывками записок, старыми фотографиями, — тревожные подсказки о загадочном существовании женщины, исчезнувшей десятилетия назад. Пока мать всё глубже увязает в этих самодельных реликвиях и теряет покой, Ноа борется со своей тревожной одержимостью — соседским мальчиком, загадочным Джей Ди. Именно Джей Ди начинает тихо удерживать Ноа на плаву в его новой жизни. Джей Ди, который прячет страшную, неотвязную боль за лёгкой улыбкой и беспечной манерой. Наполовину Портной, наполовину Холден Колфилд, неизменно честный и абсолютно живой, Ноа Йорк — трогательный и незабываемый персонаж. Его история — о надежде и разочаровании, о любви и искуплении, о том, как мы цепляемся за старые раны, когда нужно отпустить их и дать вырасти новой коже, и о силе взросления — о том, как стать целым, когда все секреты наконец выпущены на волю.