День триффидов

Об этой книге

Когда Билл Мейзен просыпается в больнице с повязкой на глазах, его положение полно горькой иронии. Осторожно сняв бинты, он понимает, что остался единственным зрячим человеком: все остальные — и врачи, и пациенты — ослепли после метеорного потока. Теперь, когда цивилизация погрузилась в хаос, наступает час триффидов — огромных ядовитых растений с мощными корнями, способных ходить и питаться человеческой плотью. «День триффидов», опубликованный в 1951 году, отражает многие политические тревоги своего времени: холодную войну, страх перед биологическими экспериментами и рукотворным апокалипсисом. Однако благодаря пугающе правдоподобным предвидениям о генетической модификации растений эта книга сегодня актуальнее, чем когда бы то ни было. Комментарий Лиз Дженсен в The Guardian: В подростковом возрасте одним из моих любимых мест был Ботанический сад Оксфорда. Я сразу направлялась к огромным отапливаемым оранжереям, где оплакивала свою нелёгкую подростковую долю, курила сигарету за сигаретой и с восторгом созерцала безумную растительность, буйно там разросшуюся. Чем растение было необузданнее, беспощаднее утыкано шипами, ядовитее или безжалостнее к насекомым, тем больше оно мне нравилось. Я засовывала окурки прямо в корни. Они это выдерживали. Моя мать, библиотекарь, крайне не одобряла моё пристрастие к сигаретам, но, когда под нажимом я признавалась, где пропадала, — а это были отнюдь не Содом и Гоморра, — она увидела в этом литературную возможность и дала мне «День триффидов» Джона Уиндема. Я прочла книгу за один присест, внутренне кипя от радостного возбуждения. Я уже знала триффидов: я проводила долгие часы в их джунглях, обмениваясь с ними газами. Уиндем любил задавать тот самый вопрос, из которого рождается любой вымышленный мир: великое «Что, если…» Что, если плотоядное, способное передвигаться и общаться, плюющееся ядом и богатое маслом растение, которое в Британии выращивали как биотопливо, вырвется на свободу после таинственного «ливня комет», ослепившего большую часть населения? Именно с такой ситуацией сталкивается специалист по триффидам Билл Мейзен, который обнаруживает себя зрячим среди нации незрячих. После катастрофического перелома начинается великолепная цепная реакция из экспериментальной науки, физического и политического кризиса, моральных дилемм, новых иерархий и намёков на новый мировой порядок. Хотя последствия беспрецедентного кризиса и личное путешествие Мейзена через новый дикий мир составляют основу сюжета, именно триффиды глубже всего укореняются в памяти читателя. Уиндем описал их с ботанической точностью, но оставил достаточно пространства, чтобы воображение читателя смогло завершить начатое. В результате каждый, кто прочёл «День триффидов», мысленно создаёт собственный вариант самого знакового растения в художественной литературе. Мой пророс в оксфордской оранжерее, в облаке сигаретного дыма.