Дикий огонь

Об этой книге

В душе Люси Бостил, глядевшей на расстилавшуюся перед ней пустыню, переплетались противоречивые чувства — сладкая благодарность за полноту жизни на Бостил-Форде и вместе с тем щемящее сожаление о том, что она не может быть всецело счастлива; смутное одиночество души, трепет и страх перед странно зовущим, великим и неведомым будущим. Ей отчаянно хотелось, чтобы хоть что-то произошло. Пусть даже ужасное — лишь бы небывалое. В этот день, когда Люси тайком ускакала на запретной лошади, ей минуло восемнадцать. Единственной каплей печали в её радости была мысль о матери, умершей давным-давно, ещё когда они пробирались в эти дикие края. Люси любила всех обитателей Бостил-Форда, и все они отвечали ей любовью. Она любила всех лошадей, кроме любимого скакуна отца — строптивого дьявола, великого Сейдж Кинга. Сидя высоко в седле, Люси вся светилась любовью ко всему, что видел её взор: зелёно-розовому цветущему посёлку внизу, уютно устроившемуся между красотой серой полыни и унылой наготой бесплодных круч; стремительному Колорадо, угрюмо ревущему где-то внизу, в пропасти; индейцам в ярких одеждах, скакавшим верхом по тропе вдоль реки; орлу, замершему в воздухе, словно перо на ветру; пасущемуся скоту, черневшим точками на фоне полыни; густой бархатной синеве неба; золотым бликам на голых вершинах и лиловым теням в далёких ущельях; шелесту каньонной ласточки, ринувшейся вниз в потоке ветра; аромату кедра, цветам копьевидного мескаля; задумчивому безмолвию, манящим хребтам, лиловой дали.